Владимир Соловьев (1853-1900)

Жизненный путь и сочинения В. С. Соловьева

Владимир Сергеевич Соловьев¹О жизни и сочинениях В. С. Соловьева см.: Акулинин В. Н. Философия единства от В. С. Соловьева к П. А. Флоренскому. Новосибирск, 1990; Книга о Вл. Соловьеве: Сборник воспоминаний и статей о Вл. Соловьеве. М., 1991; Лосев А. Ф. Вл. Соловьев и его время. М., 1990; Лукьянов С. М. О Вл. Соловьеве в его молодые годы. Пг., 1916-1921. Вып. 1-3 (М., 1990); Могульский К. Н. B. Соловьев. Жизнь и учение. Париж, 1951; Сербиненко В. В. Владимир Соловьев; Запад, Восток, Россия. М., 1994; Соловьев С. М. Жизнь и творческая эволюция Владимира Соловьева. Брюссель, 1977; Трубецкой E. Н. Миросозерцание Вл. С. Соловьева. М., 1913 (М., 1995); Шестов Л. Умозрение и апокалипсис. Религиозная философия Вл. Соловьева // Умозрение и апокалипсис. Париж, 1964; Müller L. Das religionsphilosophische System Vladimir Solovjevs. B., 1956; Wenzlek L. Die Freiheit und das Böse nach Vladimir Solov'ev. München, 1978; Sutton J. The Religion Philosophy of Vladimir Solovjov: Towards a Reassessment. L., 1988. родился в Москве 16 января 1853 г. в семье известного историка, профессора Московского университета Сергея Михайловича Соловьева. Со стороны отца предки Вл. Соловьева принадлежали к крестьянскому сословию; его дед Михаил Васильевич был православным священником. Мать Вл. Соловьева Поликсена Владимировна происходила из старинной малороссийской семьи, где сплелись украинские и польские корни; из этой семьи вышел выдающийся украинский философ XVII в. Григорий Сковорода. Формирование в интеллигентной семье с высоко чтимыми духовными, нравственными и религиозными традициями и принципами оказало огромное воздействие на характер и устремления одаренного мальчика. В 1864 г. он начал учиться в Первой Московской гимназии, на основе которой вскоре возникла Пятая гимназия, снискавшая добрую славу благодаря своим педагогам и бывшим ученикам. Соловьев окончил ее в 1869 г. и в том же году стал студентом Московского университета. Сначала он обучался на физико-математическом факультете; в 1872 г., по собственным словам Соловьева, он “вышел” из этого факультета (ибо провалился на экзамене) и поступил вольнослушателем на историко-филологический факультет. Формально полного курса Соловьев не закончил, но в 1873 г. фактически экстерном он сдал кандидатские экзамены по историко-филологическому факультету. Осенью 1873 г. он стал вольнослушателем Московской духовной академии, которая располагалась в Троице-Сергиевой лавре.

В 1874 г. Вл. Соловьев прибыл в Санкт-Петербург для сдачи экзаменов, необходимых для защиты магистерской диссертации. Это были экзамены по истории философии, метафизике, этике и древним языкам. Сданы они были блестяще. 24 ноября 1874 г. около часа пополудни в Санкт-Петербургском университете, в актовом зале историко-филологического факультета, освещенном свечами, состоялась защита магистерской диссертации Соловьева на тему «Кризис западной философии (против позитивистов)». И текст диссертации, и защита, и отклики на нее были отмечены острым столкновением идей. Защита превратилась в настоящее интеллектуальное событие.

С чем это было связано? Прежде всего с темой диссертации. Позитивизм к середине 70-х годов имел глубокое влияние на умонастроение западной и российской интеллигенции. Но уже начинала подниматься антипозитивистская волна. Вл. Соловьеву суждено было стать одним из первых, начавших серьезную атаку на позитивизм с позиций философии, которая была обращена к коренным проблемам бытия и познания. Одновременно молодой ученый анализировал кризис западноевропейской философии как таковой, что также было предвосхищением носившихся в воздухе, но еще не сформулированных четко идей о глубинном кризисе нововременного европейского философствования, философской “классики” и о необходимости выработки новых, неклассических парадигм философии. Впоследствии выяснилось, что двумя-тремя годами раньше “философию кризиса” начал разрабатывать Фр. Ницше, что в 80—90-х годах параллельно друг другу поиск новых философских парадигм вели Бергсон, Гуссерль, Фрейд и другие мыслители. Необходимо особо подчеркнуть: магистерская диссертация ясно свидетельствовала об участии Вл. Соловьева в преобразовании принципов философствования, которое оказалось весьма перспективным и повлияло на философию и культуру не только в последнюю четверть XIX столетия, но и на протяжении всего XX в. Конечно, об этом еще не могла знать публика, собравшаяся на защиту. Но она почувствовала всю незаурядность личности и ума диссертанта. По понятиям того времени, Вл. Соловьев защищал магистерскую диссертацию очень молодым: ему шел двадцать второй год. Производил впечатление его одухотворенный облик, но особенно поражали широкая эрудиция, самостоятельность мысли, готовность деликатно, но решительно спорить с маститыми оппонентами и противниками, именно защищать собственную концепцию. Официальными оппонентами на защите были И. И. Срезневский, филолог-славист, а также этнограф и философ, специалист по Платону и неоплатоникам М. И. Владиславлев. Двухчасовая речь последнего, в ряде аспектов критическая, заканчивалась выводом о несомненной талантливости молодого коллеги.

В бой, естественно, ринулись — в качестве неофициальных оппонентов — позитивисты. Это были доктор математики С. В. де Роберти и В. В. Лесевич, известный в России адепт позитивизма. Дело, однако, закончилось благополучно: Вл. Соловьеву была присуждена магистерская степень. Затем в печати появились критические отклики: выступили К. Д. Кавелин, А. А. Козлов, уже упомянутый Лесевич. Через три дня после защиты один из властителей дум тогдашней России Н. К. Михайловский в фельетонной манере осмеял защиту Вл. Соловьева и его идеи. Михайловскому ответил H. Н. Страхов, написавший две статьи в защиту молодого талантливого ученого. Защита принесла Вл. Соловьеву известность в ученом мире. Дело еще и в том, что к 70-м годам прошлого века философия в российских университетах находилась в загоне: философских факультетов не существовало; философия за редкими исключениями не рождала значительных мыслителей; философские умы устремлялись в области права, истории, филологии, литературы и особенно теологии. Защита Вл. Соловьева внушала ученым, уверенным в ненормальности такой ситуации для российской культуры, надежду: а не пробил ли час рождения самобытного, мирового класса мыслителя, вокруг которого сгруппируются последователи и единомышленники, в полемике с которым разовьется яркая и самостоятельная по отношению к Западу философия России. Время показало, что этим смелым надеждам суждено было сбыться.

Публикации Соловьева появились еще до защиты. Так, в «Православном обозрении» за 1873-1874 гг. были напечатаны три статьи философа: одна — о мифологическом процессе древнего язычества, две — о философии бессознательного Э. фон Гартмана. Соловьев сделал также (опубликованный только в 1889 г.) перевод «Пролегомен» Канта. В мае, сентябре и октябре 1874 г. в том же «Православном обозрении» продолжали печататься работы, которые по содержанию совпадали с магистерской диссертацией. В ноябре там же была опубликована соловьевская работа «Теория Огюста Конта о трех фазисах в умственном развитии человечества» (она была представлена в качестве приложения к основному тексту диссертации).

Еще до защиты диссертации известный тогда российский философ П. Д. Юркевич, учитель Соловьева, предложил оставить его для работы на историко-филологическом факультете Московского университета. Предложение было принято. После магистерской защиты в конце 1874 г. Вл. Соловьев был избран доцентом, а с 1875 г. он начал читать лекции на факультете. В 1875-1876 гг. молодой педагог, в соответствии с принятыми тогда в российских университетах порядками, отправился в заграничную командировку. Он выехал сначала в Лондон, а затем в Каир. В Лондоне молодой философ изучал хранившиеся в библиотеке Британского музея рукописи и работы о каббале, древнееврейском мистическом учении. Молодой мыслитель, выказавший в своей диссертации способности к строгому философскому и историко-философскому анализу, во время заграничной командировки занимался в основном проблемами мистического сознания. По-видимому, он уже был охвачен мыслями и видениями, связанными с образом Софии-мудрости, который останется в его философии в качестве весьма специфического элемента. Он мечтал о собственном мистическом опыте-озарении и во имя его поисков отправился в Фивиаду близ Каира. На пути в это древнейшее место египетско-христианской истории на Соловьева напали разбойники, и он вынужден был вернуться в Каир. В стихотворении, написанном в конце ноября 1875 г., Вл. Соловьев (а он был и незаурядным поэтом) рассказал о том, как ему “явилась” София Премудрость Божия. После Каира Соловьев посетил Неаполь и Париж. В июне 1876 г. он приехал на Родину. К преподаванию Соловьев вернулся уже в Петербурге в 1877 г.

Путешествие оказалось мощным стимулом для дальнейшей творческой деятельности и публикации сочинений философа²Сочинения В. С. Соловьева см.: Соловьев В. С. Собрание сочинений: В 8 т. 1-е изд. Б. м., 6. г.; Соловьев В. С. Собрание сочинений: В 10 т. 1-е изд. Б. м., 6. г.; Соловьев В. С. Собрание сочинений: В И т. СПб., 1911; Соловьев В. С. Собрание сочинений: В 2 т. М., 1988.. В 1877-1878 гг. была опубликована и защищена в качестве докторской диссертации выдающаяся работа «Философские начала цельного знания», а в 1878-1881 гг. рождались знаменитые соловьевские «Чтения о богочеловечестве». Соловьев читал лекции в Петербургском университете в качестве приват-доцента, так как профессорского места ему не предоставляли (как считают, из-за противодействия упомянутого ранее Владиславлева). Но и этой деятельности пришел конец в силу политических причин: в публичной лекции, состоявшейся 28 марта 1881 г., Соловьев призвал во имя милосердия не казнить убийц Александра II. Последовали доносы и разбирательства. Отстранение от преподавания было временным. Других репрессий, в сущности, не применили. Но Вл. Соловьев сам подал прошение об отставке, которая была принята.

К 80-м годам относятся работы Вл. Соловьева, посвященные Достоевскому (Достоевский, кстати, посещал лекции о богочеловечестве и был среди слушателей при защите Соловьевым докторской диссертации). В эти же годы начинается увлечение философа католицизмом и идеей единой вселенской церкви. Он задумывал фундаментальные труды в защиту этих своих идей. Однако православные цензура и давление в России были не менее сильны, чем ограничения политических свобод. Соловьеву удалось лишь в 1886 г. опубликовать книгу «История и будущность теократии». В 1899 г. в Париже на французском языке появилась работа «Россия и вселенская церковь». 80-е годы вообще оказались для философа необычайно трудными: ухудшение здоровья; осложнившиеся отношения с женщиной, которую он любил — С. П. Хитрово; отъезд в Париж для печатания, хотя бы на французском языке, своих произведений; споры с друзьями и единомышленниками — такова была череда драматических событий в жизни Вл. Соловьева. Из идейных размежеваний следует особо упомянуть разрыв с другом H. Н. Страховым — причем по вопросу, который определяется названием работы Н. Я. Данилевского «Россия и Европа», появившейся в 1869 г. и вышедшей отдельным изданием в 1871 г. Страхов был приверженцем славянофильской в основном концепции Данилевского. Раздумья над проблемой “Россия и Европа” заставили Вл. Соловьева в 1888 г. выступить против позиции Страхова-Данилевского. Страхов резко ответил Соловьеву в печати. Завязалась полемика, приведшая к охлаждению (так и не восстановившихся) дружеских отношений. Место концепции Вл. Соловьева в полемике славянофилов и западников было совершенно особым. Еще в магистерской диссертации он выступил против крайностей обоих направлений. И потом он неизменно возражал против новых вариантов “чисто” славянофильских или “чисто” западнических позиций: сама дихтомия казалась ему ложной.

Несмотря на то что в 80-х годах Соловьеву запрещалось читать лекции и публиковать сочинения по религиозным вопросам, философ много размышлял над проблемами веры, истории различных церквей и религиозных конфессий, а также над теократическими проблемами, т. е. вопросами об организации общества будущего на религиозно-этических основаниях. Но постепенно он разочаровался и в католицизме, и в реализуемости идеала вселенской церкви, и в самих теократических идеалах. Отчасти поэтому в 90-х годах он снова углубленно работал над созданием философских сочинений. Тем временем здоровье Вл. Соловьева ухудшилось, что потребовало лечения за границей. В 1893 г. он посетил Швецию, Шотландию, Францию, а с 1894 г. периодически жил в Финляндии, где начал набрасывать опубликованное в 1897 г. выдающееся сочинение «Оправдание добра». В последние годы жизни особое внимание великого философа России было обращено к Платону. Вл. Соловьев (совместно с братом Михаилом) переводил на русский язык диалоги Платона. Им было также написано превосходное эссе «Жизненная драма Платона» (1898).

Весна 1899 г. застала философа во Франции. Это была его последняя поездка в страну, которую он любил и которая давала ему в годы тяжких испытаний и гонений на родине возможность свободно излагать свои мысли и публиковать работы, написанные на французском языке. Во время последнего путешествия во Францию создавалось сочинение «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории», уже само название которого говорит о значимости и неувядающей актуальности этой последней из крупных работ Соловьева. Здоровье между тем стремительно ухудшалось: сначала из-за отслоения сетчатки перестал видеть один глаз, затем произошло общее ослабление организма, вследствие которого 31 июля 1900 г. сорокасемилетний философ ушел из жизни. Еще недавно, после публикации «Трех разговоров» в печати появились непочтительные, фельетонные рецензии. А теперь о Соловьеве скорбела вся Россия, осознав, что безвременно скончался еще один гений российского духа, осмелившийся мыслить оригинально, свободно, неподконтрольно. Это был человек с внешностью пророка, с глубочайшим умом и страстным сердцем, не терпевший несправедливости и взывавший к милосердию, умевший доказывать свои идеи, но и решительно пересматривать собственные заблуждения, мыслитель, постоянно развивавшийся и многообещающий. Короткая творческая жизнь Вл. Соловьева — целая эпоха в истории русской и мировой культуры. Взлет российской философии на рубеже веков и в первые десятилетия XX в. во многом инициирован его идеями, духовными переживаниями, сомнениями и тревогами. Философия Вл. Соловьева получила мировое признание. Он — самый известный в мире философ России.

Наследие Вл. Соловьева многогранно. Наряду с теоретическими, философскими и теологическими сочинениями творения Соловьева-поэта заняли видное место в российской литературе. Его литературно-критические статьи великолепны. Далее мы остановимся на том главном, что оставил после себя Вл. Соловьев — на его оригинальных философских идеях, из которых будут кратко рассмотрены лишь самые главные.

«Критика отвлеченных начал» и обоснование “цельного знания”

«Критика отвлеченных начал» и «Философские начала цельного знания» — это, как было сказано, названия ранних работ Вл. Соловьева. Но вместе с тем это и обозначение профилирующих тем и устремлений философа. Отвлеченное знание он начал подвергать критике еще в магистерской диссертации. Здесь — основание противоречивого отношения Вл. Соловьева к истории человеческой мысли, в частности и в особенности мысли философской. Одна сторона дела: великий русский философ был знатоком и ценителем самых разных по своим принципам и основаниям традиций философии. Он анализировал в них все самое примечательное и ценное. Уже шла речь о глубокой проработке Вл. Соловьевым учения Платона и его последователей. Философия эпохи средневековья также не раз привлекала его внимание. Что касается рационализма и идеализма нового времени, то у Соловьева в самых разных работах есть интереснейшие историко-философские экскурсы, посвященные философии Декарта и Спинозы, Канта и Гегеля. Философы, оказавшие на него наибольшее влияние, — это Шеллинг, Шопенгауэр, Э. фон Гартманн. Правда, их воздействие никак не превращало Соловьева в шеллингианца или шопенгауэрианца. Ибо другая сторона дела состояла в следующем: философ всегда и во всем шел собственным путем. Это можно сказать и об освоении религиозно-мистических традиций.

Вл. Соловьев глубоко изучал теософско-гностическую литературу — таких авторов, как Парацельс, Якоб Бёме, Сведенборг. Особую роль в формировании философского учения Соловьева сыграли философско-мистические традиции, связанные с Софией Премудростью Божией. Еще молодым (предположительно двадцати трех лет) Соловьев написал на французском языке рукопись под названием «София», которая лишь сравнительно недавно появилась в русском переводе³См.: «Логос». М., 1991. № 2. С. 152-198; «Логос». М., 1993. № 4. С. 274-296; «Логос». М., 1996. № 7 (в печати).. По форме это диалог, который философ ведет с Софией. В диалогах ставятся такие характерные для философии Соловьева вопросы, как вселенская религия, понятие абсолютного, множественность бытия и его единство, душа в космогоническом контексте, смысл истории. София — это одновременно и божественное, и космическое, и антропологическое начало, к тому же наделенное “романтическими” чертами вечной женственности, а также бессмертной и бесконечной красоты.

К сказанному об источниках, освоенных Вл. Соловьевым в процессе создания и изменения своей концепции, надо добавить, что мыслитель глубоко и основательно изучал философию Востока и даже читал лекции, посвященные философским идеям древних Индии и Китая. Одним словом, почти ничего существенного из мировой философии не было им упущено. И в то же время весьма рано к этим многоразличным тенденциям и концепциям Соловьев стал прилагать понятие “отвлеченные начала”, которые, по его мнению, требовали критического преодоления. Суть и направленность мысли Соловьева хорошо выразил один из лучших исследователей его творчества С. Н. Трубецкой: “Пусть укажут мне философское учение, которое, признавая в полной мере результаты современного познания и его строгие методы, сочетало бы с ним умозрение столь возвышенное, широкое и смелое, столь враждебное всякому догматизму и вместе с тем проникнутое положительными религиозными началами... Учение Соловьева, учение “Положительного Всеединства”, не было эклектической системой, собранной и составленной искусственно из разнородных частей. То был живой органический синтез, изумительный по своей творческой оригинальности и стройности, парадоксальный по самой широте своего замысла и проникнутый глубокой, истинной поэзией. Уже в раннем своем сочинении, «Критике отвлеченных начал», Владимир Сергеевич раскрывает основное свое философское убеждение. Все отдельные философские начала, все отдельные политические и нравственные принципы, нашедшие свое выражение в противоположных учениях, представляются ему недостаточными и ложными, поскольку они утверждаются в своей исключительности и отдельности. Принимая одну сторону всеединой истины за целое и утверждая ее как самодовлеющую, безусловную и полную истину, мы обращаем ее в ложь и приходим к внутренним противоречиям. И вся философская деятельность В. С. Соловьева, начавшаяся со строго логической, мастерской критики “отвлеченных начал”, состояла в добросовестном усилии “прийти в разум истины” и показать положительное, конкретное всеединство этой истины, которая не исключает из себя ничего, кроме отвлеченного утверждения отдельных частных начал и эгоистического утверждения единичной воли»⁴Трубецкой С. Н. Сочинения. М;, 1907. Т. 1. С. 348-349..

Оправдание добра

«Оправдание добра» — это снова же и название главного произведения Вл. Соловьева, и обозначение основной линии его философских и личностно-нравственных поисков. Вопрос о добре — одновременно и проблема смысла человеческой жизни. В предисловии к первому изданию «Оправдания добра» философ писал: “Есть ли у нашей жизни вообще какой-нибудь смысл? Если есть, то имеет ли он нравственный характер, коренится ли он в нравственной области? И если да, то в чем он состоит, какое ему будет верное и полное определение? Нельзя обойти этих вопросов, относительно которых нет согласия в современном познании”⁵Соловьев В. С. Сочинения. М., 1988. Т. 1. С. 83.. Итак, ставятся вопросы, коренные для бытия и сущности человека, для ищущей нравственной души. Но эти же вопросы так или иначе волнуют “отрицателей жизненного смысла”, все равно, идет ли речь о людях в их повседневном существовании или создателях философских систем, “теоретических пессимистах”.

Вл. Соловьев исходит из того, что для ответа на поставленные коренные вопросы необходимо разработать новую философию, дающую именно оправдание добра, притом не с помощью отдельных поверхностных рассуждений, а благодаря построению развернутой философско-этической систематической концепции и осуществлению универсального синтеза рациональных и мистических средств познания. Соответственно разворачивается исследование в трактате «Оправдание добра»: сначала ставится “общий вопрос о смысле жизни” (Предисловие) и о нравственной философии как науке (Введение). Во Введении Соловьев рассматривает и отвергает те взгляды на смысл жизни, которые представляются ему неприемлемыми: 1) рассуждения тех, кто твердит о преимуществах небытия, но на деле предпочитает бытие; 2) взгляд, признающий в жизни смысл, но исключительно эстетический, безотносительный к нравственному добру; 3) идея, согласно которой смысл жизни в добре, но оно дано свыше, и на долю человека остается лишь покорность; 4) “противоположное заблуждение (моральный аморфизм), утверждающее, что добро существует лишь в душевных состояниях отдельного человека и естественно проистекающих отсюда добрых отношениях между людьми”⁶Там же. C. 49..

Эти взгляды Соловьев отвергает прежде всего по той причине, что они не отвечают сущности добра. Общие же “внутренние признаки добра как такого: его чистота, или самозаконность (автономия), поскольку оно ничем внешним не обусловлено; его полнота, или всеединство, поскольку оно все собой обусловливает; его сила, или действенность, поскольку она через все осуществляется”⁷Там же.. Исходя из природы добра, Соловьев решает вопрос о специфике нравственной философии, которая, по его мнению, не зависит ни от положительной религии, ни от теоретической философии (гносеологии и метафизики). Не зависит она и от бесконечных философских споров о свободе воли, ибо, по убеждению Соловьева, “нравственность возможна и при детерминизме, утверждающем необходимость человеческих поступков”⁸Там же. С. 50.. Какой именно вид должна принять нравственная философия, уясняется из дальнейшего содержания книги «Оправдание добра». Эта книга делится на три главные части: «Добро в человеческой природе», «Добро от Бога» и «Добро через историю человечества». Перед читателем развертывается широкое полотно “нравственной философий” с ее “оправданием добра”. Эта философия фактически включает в себя и проблему человека, человеческой природы, и философию религии, философскую теологию, и особую социальную философию, и философию истории. Но вся эта проблематика как бы нанизана на стержень нравственных принципов и начал, возведена к сущности и назначению добра.

Первый уровень, на котором разбирается проблема добра, — это человек и его сущность, “человеческая природа”. Соловьев исходит из того, что существуют некоторые “естественные корни” нравственности. Таковы, например, чувства стыда, жалость и “симпатическое чувство”, чувство благоговения или благочестия, совесть как чувство стыда в более обобщенной форме. Соловьев разбирает также: аскетизм, или возведенное в принцип воздержание, как несомненный элемент добра; жалость и альтруизм; религиозное начало в нравственности. Правда, одновременно философ замечает, что бывает “злой аскетизм”, унижающая жалость, показная или фанатичная религиозность. Поэтому “естественные корни” нравственности в человеческой природе неполны, несовершенны и недостаточны, не отвечают признакам добра как такового, хотя и образуют одну из его предпосылок. Все они ценны тем, что как бы взывают, “отсылают” к целостности добра, гарантом которого, однако, не может быть человек. Теперь открыт путь ко второму уровню анализа — “Добро от Бога”. Сначала Вл. Соловьев, как бы возвращаясь к естественным нравственным основам, демонстрирует их единство — и тем самым движение к чему-то высшему, к “безусловному началу нравственности”, которым является Бог. “Когда связь человека с божеством возвышается до абсолютного сознания, то и охранительное чувство целомудрия (стыд, совесть, страх Божий) обнаруживают свой окончательный смысл как сохраняющие не относительное, а безусловное достоинство человека — его идеальное совершенство, как долженствующее быть осуществленным. — Здесь и нравственность аскетическая получает свой положительный эсхатологический мотив-воссоздание нашей телесности, как предназначенного жилища Духа Святого”⁹Там же. С. 6..

В данном разделе Вл. Соловьев обосновывает самые главные идеи своей философии — Всеединства и Богочеловека. Всеединство означает устанавливаемое, поддерживаемое и скрепляемое Богом “собирание Вселенной” в свете универсальной, космической идеи: “Положительное единство всемирного процесса с трех сторон:...низшие царства входят в нравственный порядок как необходимые условия его осуществления; каждое низшее обнаруживает тяготение к высшему; каждое высшее физически (и психологически) вбирает в себя высшее”. Богочеловек — это прежде всего “историческое явление Христа”¹⁰Там же. С. 64.. Но дело не только в этом. Благодаря Христу как Богочеловеку рождается идея “богочеловечества”, призванного к “собиранию” Вселенной в действительности. Второй уровень соловьевской нравственной философии имеет своим итогом обоснование религиозного, притом возвышенно-универсалистского нравственного идеала и обоснование того, что этот высший и истинный “предел” добра все же не оторван от человеческой истории. Христос как совершенная индивидуальность вовсе не случайно явился среди истории, а не в конце ее. “Совершенный нравственный порядок предлагает нравственную свободу каждого лица, а действительная свобода приобретается опытным путем: отсюда необходимость истории после Христа. — ...Действительная нравственная задача неизбежно переносит нас в область условий, определяющих текущее историческое существование общества, или собирательного человека”¹¹Там же..

Тем самым анализ перемещается на третий уровень — “Добро через историю человечества”. Соловьев прежде всего обосновывает постулат о неразрывном единстве личности и общества; разрыв между личностью и обществом как таковыми — это, согласно Соловьеву, “болезненный обман сознания”¹²Там же.. “Общество есть дополненная, или расширенная, личность, а личность — сжатое, или сосредоточенное общество”¹³Там же. С. 65.. Человек изначально есть существо лично-общественное. Общество — более косное, личность — более динамическое начало. История — соответственно развитию личностно-общественной жизни — проходит три главные ступени: родовую (прошедшее), национально-государственную (настоящее) и вселенскую (будущее).

Вл. Соловьев в этом разделе обстоятельно рассматривает “историческое развитие личностно-общественного сознания в его главных эпохах”: буддийское сознание, которое анализируется в его внутренних противоречиях (“индийский нигилизм”), и “греческий идеализм”. Греческое понимание добра, представленное в анализе Соловьева главным образом платонизмом, тоже подвергается критике. Он считает, что буддизм и платонизм ценны как “подготовительные усилия” и никоим образом не должны восприниматься как "законченные учения”.

Далее Соловьев переходит к анализу множества важных социально-философских проблем: это и национальный вопрос, и этические нормы общества, и государственно-правовая сфера, и экономика, и вопросы войны и мира — но все они взяты “с нравственной точки зрения”. Завершается работа обращением к болезненной проблеме отношения церкви и государства — и опять-таки рассмотренной с точки зрения нравственности, нравственной философии. В предисловии ко второму изданию Вл. Соловьев писал: “Более всего хотел я в этой книге объяснить, как единый путь Добра, оставаясь себе верным и, следовательно, оправдывая себя, становится определеннее и полнее соответственно осложнениям жизненной среды, природной и исторической, установить в безусловном нравственном начале внутреннюю и всестороннюю связь между истинною религией и здравою политикою — вот главное притязание этой нравственной философии”¹⁴Там же. С. 82..

Свободная теургия

Под “свободной теургией” Соловьев понимал исходящую от человека творческую реализацию божественного принципа, его воплощение в эмпирической действительности. Это воплощение, согласно Соловьеву, следует непосредственному воплощению божественных сил в реальном бытии природы¹⁵Соловьев В. С. Собрание сочинений. СПб., 1911. Т. 2. С. 352.. Наиболее отчетливым образом творческая деятельность человека воплощается в технике и искусстве. Но теургической она становится лишь при условии слияния с религией и нравственностью. Еще одно “слагаемое” теургического синтеза, как его понимает Соловьев, — мистика, правда, особого вида. В написанных для «Энциклопедии »Брокгауза и Эфрона статьях «Мистика, мистицизм» (1896), «Прокл Диадох» (1898) Соловьев говорит о теургии как “действенной и оперативной мистике”; он усматривает высшие силы человеческой души в способности непосредственного восприятия Абсолютно-Единого. К Богу человека ведут ступени “чистой любви” (Эроса), спекулятивного познания истины и деяний веры, ведут молитвы, жертвы и вообще теургия, т. е. “деятельное общение с божеством, где вспомогательными средствами становятся музыка и поэзия”¹⁶Там же. Т. 10. С. 483-487..

Теургия есть, согласно Соловьеву, “организация действительности” не только в духовном, но и в социальном плане. Задачу человека он усматривает не в созерцании Бога, а в приближении к нему. Соответственно и религия не должна оставаться пассивным богопочитанием и лишь вознесением молитв к Богу — она должна стать “активным богодействием”, т. е. одновременным действием Бога и человека во имя “пересоздания” человека из телесного, чисто природного в духовное, божественное существо¹⁷См.: Там же. Т. 3. С. 376 и далее.. Долг человечества, считает Соловьев, и состоит в том, чтобы самому сделаться божественным, стать Богочеловечеством. Все, что делает человек, и условия, в которых он развивается, — экономика, право, национальная и международная политика, отношение людей к природе — должны быть оценены с той точки зрения, способствуют ли они или препятствуют продвижению по пути, ведущему к Богочеловечеству. Соловьев резко критикует “абстрактно-субъективное” понимание человеческого совершенствования и утверждает, что “субъективное добро” недостаточно — необходимо “собирательное его воплощение”. Вот почему с точки зрения Соловьева деятельное единение человечества и есть приближение к идеалу всеобщего совершенствования во имя воплощения в реальном мире Царства Божия.

Ориентация Соловьева на целостность, единство и совершенствование человечества ни в коей мере не означала невнимания к судьбе отдельных народов, к судьбе народа России. Как раз напротив, контекст идеи Богочеловечества дает великому философу особые теологические, исторические и нравственные критерии для глубокого осмысления национального вопроса в России.

Национальный вопрос в России и русская идея

Ряд политических и социально-философских работ В. С. Соловьева в 1888 г. вышли под заголовком «Национальный вопрос в России. Часть 1». В 1888-1889 гг. появилась вторая часть этого сочинения. В 1888 г., находясь во Франции, Соловьев прочел лекцию на тему «Русская идея».

Идеи, высказанные Соловьевым в его сочинениях и устных выступлениях, были ответом на оживившиеся в конце века дискуссии, которые оказались своего рода продолжением старого спора славянофилов и западников. Еще в магистерской диссертации Соловьев обнаружил стремление подняться над крайними полюсами этого идейного напряжения. Теперь его главными противниками стали славянофилы — разрыв с ними, особенно с Н. Страховым, оказался неизбежным и резким, ибо Соловьев понимал патриотизм не как национальное бахвальство, а как долг нации и ее интеллигенции осуществлять постоянную самокритику. Небезынтересно, что правящие круги России отреагировали на выступления Соловьева во Франции подобно славянофилам: они увидели в критическом подходе философа ущемление интересов России, о чем Победоносцев доносил царю Александру III. Соловьев опасался, что по возвращении в Россию его ожидают политические преследования. Возможно, с этим был связан отход от социально-политической и публицистической деятельности, возвращение к философской и историко-философской работе.

В спорах о национальном вопросе и русской идее Соловьев отчасти продолжает ту линию, которая идет от Достоевского, а именно — развивает сущностный, глобально-исторический подход к самому содержанию и прояснению понятия “русская идея” (которое, по справедливому замечанию Л. Карсавина, давно фигурировало в российских дискуссиях, но применялось в столь противоречивом смысле, что возникало сомнение в целесообразности его употребления)¹⁸Карсавин Л. П. Восток, Запад и русская идея. СПб., 1922. С. 3.. Достоевский в «Дневнике писателя» различил три “мировые идеи” — “идею католицизма”, “старого протестантизма” и “идею славянскую”, или “идею народную”, русскую идею.

Соловьев отличал “истинную русскую идею” от тех многообразных конкретных рассуждений о ней, которые уже имели место или еще возникнут в соответствующих дискуссиях. Среди отвергаемых Соловьевым суждений — идеи “официальной и официозной России”, мнения тех, для кого идеалом стала старая, допетровская Россия. Критической оценке подвергаются “слепой национализм”, панславизм, обскурантизм, “национальный партикуляризм", видящий благо России в ее изоляции от других стран и народов, в частности и в особенности от Запада. Соловьев прежде всего показывает, что идеи изоляционизма далеки от реальной истории России. К счастью, наши предки не шли по изоляционистскому пути, который в истории вообще невозможен. Но давайте на минуту представим себе, предлагает Соловьев, что было бы, если бы народ России на деле воплощал антизападнические, да и вообще изоляционистские идеи. Если бы их придерживались новгородцы в IX в., то не было бы российского государства. Если бы их разделял Владимир Киевский, то Русь не стала бы христианской. Если бы “Страховым XVII века” удалось убедить Петра I не проводить западнически ориентированных преобразований, то не было бы теперешней России и ее культуры. Соловьев обращал внимание славянофилов на то, что их собственные рассуждения неотделимы от судеб мировой, в частности западной, культуры и религиозности. Национализм, изоляционизм, мессианизм Соловьев не принимал не только из философских, историко-культурных, но прежде всего из морально-религиозных соображений. Ибо эти идейные уклоны противоречили соловьевской идее Богочеловечества.

В судьбе русского народа, согласно Соловьеву, главное состоит в том, что он — христианский народ, и потому он должен “вступить в совместную жизнь христианского мира” и в согласии с другими народами реализовывать совершенное и универсальное единство¹⁹См.: Соловьев В. С. Собрание сочинений. СПб., 1911. Т. 11. С. 89—118.. Русская идея — не что иное, как определенный аспект христианской идеи. Однако идея эта далека от ее воплощения. Сказанное относится и к идеям других народов. Их воплощению в действительность в России мешают национализм, ложные монополистические претензии на полное и единственное воплощение православием “истинной веры”, нетерпимость к другим христианским (и нехристианским) конфессиям, нежелание искать путь к “мировой церкви”. России еще предстоит, рассуждает Соловьев, продолжить движение к “социальному освобождению”, который начался 19 февраля 1861 г. отменой крепостного права. “Тело” России свободно, но национальный дух ее еще ждет своего 19 февраля, пишет Соловьев²⁰См.: Там же.. Его рассуждения остаются актуальными и сегодня.