Прагматизм

Прагматизм, основателями которого стали американские философы Ч. С. Пирс и В. Джемс, исследователи часто рассматривают как “типично американскую” философию. Для этого есть немало оснований. Особенности прагматизма как (относительно) единого философского направления могут быть охарактеризованы следующим образом. Центр внимания философов-представителей прагматизма перемещается от научно-теоретического познания к повседневной практической деятельности человека. А в ней на передний план выступают действия индивидов и акты действия, их основания, рациональные и эмоциональные элементы, оцениваемые в свете критериев полезности, эффективности, контролируемости. Наибольшее внимание уделяется не абстрактным идеям, а убеждениям, верованиям, которые также рассматриваются в качестве правил, регуляторов действия и поведения. Проблема “прояснения” мыслей и верований — стержневая для философии прагматизма. Представителей прагматизма интересует не столько профессиональное, специальное философское знание, сколько философия, максимально приближенная к “конкретному, доступному, к фактам, к действию, власти” (У. Джемс).

Исследователи прагматизма обращают внимание на то, что сходные же устремления — к конкретности действия, к его эффективности, успеху, к максимальному прояснению (в этом смысле к прагматизации) верований и убеждений — в определенной степени свойственны национальному характеру американцев и их культуре. Вместе с тем несомненно, что прагматизм с его требованиями приблизить философию к жизни, практике, конкретной жизнедеятельности людей наметил одну из перспективных линий философствования в XX в.

Чарльз Сандерс Пирс

Чарльз Сандерс Пирс (Pierce) (1839—1914) — американский философ, который получил блестящую естественнонаучную подготовку (в таких областях как математика, химия, геодезия, астрономия) и прославился также своими работами в области логики и семиотики (теории знаков).

Ч. Пирс был сыном гарвардского профессора Б. Пирса, знаменитого американского математика. В 1855 —1859 гг. Ч. Пирс учился в Гарвардском университете. С 1861 г. он работал в Береговом и геодезическом управлении США, деловые отношения с которым не порывал и в последующие 30 лет. С 1869 по 1875 г. Пирс — ассистент Гарвардской обсерватории. За астрономические, геодезические и другие исследования он был избран сначала членом Американской академии искусств и наук, а затем — Национальной академии наук.

С юношеских лет Пирс интересовался литературой, гуманитарными дисциплинами, философией. Логикой он занимался особенно тщательно. Еще в конце 60-х годов он начал публиковать статьи по логике и философии, которые, правда, не сразу привлекли внимание специалистов. Исследователи философии Пирса нередко подчеркивают: он имел лишь внешнее отношение к прагматизму как течению. И эта констатация в целом верна — в том, по крайней мере, смысле, что на Пирса нельзя возлагать ответственность за направленность, приданную впоследствии прагматическому течению. Однако несомненно и то, что именно он ввел сам термин “прагматизм” (от греческого слова “прагма” — дело, действие), а также основополагающий принцип прагматизма, который и получил название “принципа Пирса”. Формулирование принципа относится к 1877 —1878 гг., когда были опубликованы две статьи Пирса “Закрепление верования” и “Как сделать ясными наши идеи”. Еще раньше он прочел на эти темы доклад — для избранной группы слушателей, хотя и прозванной “Метафизическим клубом”, но состоявшей в основном из математиков, естествоиспытателей, юристов, теологов. Важно, что в эту группу входил Уильям Джемс, тогда физиолог и психолог, но впоследствии ставший фактическим создателем прагматизма как философского направления. В книге “Прагматизм” У. Джемс так изложил принцип Пирса: “Наши убеждения (beliefs) суть фактические правила для действия. Для того чтобы выявить смысл какого-либо утверждения, мы должны лишь определить тот способ действия (в оригинале: conduct — поведения. — Авт.), который оно способно вызвать: в этом способе действия и заключается для нас все значение данного утверждения”²Джемс У. Прагматизм. СПб., 1910. С. 34..

Несмотря на то что Пирс стал известным ученым, логиком и философом, его педагогическая карьера в американских университетах не ладилась. Причинами были более чем необычная для того времени свободная манера преподавания (Пирс не заботился о ясности и связности изложения, ориентировался лишь на наиболее одаренных слушателей) и отстаиваемая им идея университетов как элитарных научных центров. Поэтому Пирс так и не нашел в Америке постоянного профессорского места. В 1891 г., после получения небольшого наследства, он вышел в отставку, прекратив работу в Береговом и геодезическом управлении. Последние десятилетия жизни Пирса прошли в бедности и забвении. Он оставил значительное литературное наследие, в том числе не вышедшие при жизни работы по философии и логике. В 1931 —1935 гг. было опубликовано Собрание сочинений Пирса (Collected Papers of Charles Sanders Peirce) в шести томах. В 1958 г. к ним присоединились еще два тома¹Сочинения Пирса: Collected papers of Charles Sanders Pierce. Vol. I —VI. Harvard University Press, 1931 — 1935 (переизданы там же, 1960); Vol. VII —VIII. Harvard University Press, 1958. Далее при цитировании в тексте римской цифрой указывается номер тома этого издания и, после запятой, параграф. Writings of Charles Sanders Pierce. Indiana University Press, 1982. Далее при цитировании в тексте: W, с указанием страницы. О жизни и сочинениях Пирса см.: Мельвиль Ю. К. Чарльз Пирс и прагматизм. М., 1968. Далее при цитировании этого произведения: М, с указанием страницы. Russel В. Preface to “Introduction to Peirce’s philosophy”. Harvard University Press, 1952. XV; Мельвиль Ю. К. Прагматизм // Буржуазная философия XX века. М., 1974..

Важнейшей исторической предпосылкой становления и развития самостоятельной философии Пирса стало его размежевание с учениями классиков философии нового времени Декарта и Канта. Критика философии Декарта была предпринята в серии из трех статей, опубликованных Пирсом в 1868 г. в “Журнале спекулятивной философии”. Главные проблемы, анализируемые Пирсом в контексте критики картезианской философии, — учение о сомнении, о центральном значении индивидуального сознания, об интеллектуальной интуиции, о непосредственном и опосредствованном знании. Прежде всего Пирс оспаривает и отвергает принцип универсального сомнения Декарта как исходной предпосылки философствования — на том основании, что человеку вообще не дано избавиться от фактически имеющихся у него предрассудков, философ не составляет здесь исключения. “Поэтому этот исходный скептицизм будет простым самообманом, а не действительным сомнением...” (V, 265). Пирс, правда, не оспаривает возможность и правомерность сомнения. Ведь в обычной жизни человека могут охватывать какие-либо вполне конкретные сомнения, если для этого имеются основания. Что до Декарта, то у него, согласно Пирсу, выстроена причудливая и искусственная методология, заставляющая сомневаться как раз именно в том, что сомнения как раз и не вызывает. Пирс также высказывает свое категорическое несогласие с тем, сколь решительно Декарт в своем учении о ясном и отчетливом познании делает единственным центром и “абсолютным судьей истины” (там же) индивидуума, индивидуального субъекта, в чем усматривается субъективизм картезианства.

Пирс отрицательно относился и к Декартову учению о непосредственном знании, часто отождествляемым с интеллектуальной интуицией — на том основании, что любое знание логически опосредовано предыдущим знанием и что мы не можем мыслить без посредства и помощи знаков. Исследователи правильно отмечают, что акцентирование роли знаков в процессе познания и даже отождествление мысли и знака (“всякая мысль есть знак”) — наиболее важный для прагматизма момент в размежевании Пирса с Декартом. Другой момент (правда, связанный не только с критикой Декарта, но и с пересмотром некоторых исходных тезисов традиционного и современного Пирсу сенсуализма) касается трактовки ощущений, или впечатлений (impressions). В полемике с сенсуалистами, которые считают, что ощущения дают непосредственные и достоверные образы предметов, Пирс утверждает: ощущения не дают и не могут дать непосредственного знания, ибо они определены предыдущими знаниями; образцы предметов, реальности, даваемые с помощью ощущений, суть недостоверные, определенные копии, а сложные, сконструированные умом картины, дающие нам — опять-таки с помощью знаков — лишь некие “намеки” на соответствующие предметы. «Например, написанные на бумаге буквы “дом” образуют материальное качество знака, обозначающего определенный объект, а именно — дом. Эти буквы могут быть другими, например, “house”, “Haus”, “maison”, но знак все равно будет обозначать один и тот же объект. Такое же отношение, полагает Пирс, существует между ощущением и его объектом, т. е. тем что ощущается. С этой точки зрения важно не то, что чувствуется, не материальное качество знака, но то, что при этом подразумевается, мыслится» (М, 100). Все эти рассуждения Пирса в его ранних работах направлены на то, чтобы оспорить самое возможность интуиции, все равно чувственной или интеллектуальной, и на этом пути своеобразного знакового логицизма превратить все модификации сознания в разновидности логического вывода. И хотя впоследствии Пирс уже не был столь категоричен и порою допускал самое возможность непосредственного знания, главные постулаты, выдвинутые им в полемике с Декартом, сохранили для него свое значение.

В учении И. Канта (особенно в “Критике чистого разума”, которую Пирс, по его собственным словам, знал слово в слово) особенный интерес основателя прагматизма вызвали два главных момента. Во-первых, Пирса — как специалиста по логике — привлекало то, что Кант разработал свой вариант “точного” метафизического учения, отправляясь от интерпретации формальной, т. е. “точной” логики. Во-вторых, Пирса, всегда опровергавшего априоризм Канта, вдохновляло кантовское учение о категориях. Над его существенным обновлением Пирс трудился начиная с работы “О новой таблице категорий” (1867). Как и Кант, Пирс опирался при этом на размышления о суждениях. Но в отличие от Канта, не классификация суждений служила ему основанием, а анализ типа отношений между субъектом и предикатом суждения. Первая таблица категорий, предложенная Пирсом, включала пять категорий: это были субстанция, качество, отношение, репрезентация и бытие. (Непривычная в данном контексте категория “репрезентация” в толковании Пирса и означает рассмотрение воспринимаемых явлений в качестве знаков каких-либо объектов.) Особое внимание, уделенное понятию “отношение”, имело своим результатом разработку, начиная с 1870 г., логики отношений. В дальнейшем (1894 г.) учение Пирса о категориях было трансформировано и в связи с эволюцией его специальных логических идей, и под влиянием проделанного философом пути “от Канта к Гегелю”. На втором этапе Пирс выделяет три категории, точнее, три категориальных блока: первая категория (“первичность”), выражающая качество, а в формальном отношении представляющая из себя монаду; вторая категория (“вторичность”), или существование, или диада; третья категория (“третичность, или троичность”), или закон, или триада. В своей совокупности это учение о трех категориях Пирс именует “феноменологией”, придавая термину необычное значение: имеется в виду анализ того аспекта опыта, который является “познавательным результатом нашей жизни”. Три основных элемента этого опыта и ухватываются под именем, или знаком, трех категорий.

Наибольшее воздействие на развитие прагматизма как направления оказали исследования этого оригинального мыслителя, связанные с трактовкой уже упомянутого принципа Пирса, понятия “вера”, а также его учение о знаках, проложившее дорогу философской семиотике. В центр своей прагматистской концепции Пирс поместил понятие “прагматическая вера”, или “верования” (beliefs). Согласно Пирсу, такие верования — источник, руководящее начало по отношению и к нашим желаниям, и к нашим действиям³См. Мельвиль Ю. К. Чарльз Пирс и прагматизм. М., 1968.. Верования-убеждения противоположны сомнениям. Пирс обратил внимание на методы закрепления веры и, признав, что таковых множество, выделил и исследовал главные — методы упорства, авторитета, априорный метод и метод науки.

Особое внимание сегодня уделяется семиотике Ч. С. Пирса. Современным исследователям весьма привлекательным кажется его проект — развить “радикальную теорию знаков”. Под “радикализмом” пирсовской теории знаков имеются в виду утверждения Пирса, которые ведут к своего рода семиотическому (знаковому) редукционизму, т. е. к сведению сознания и человеческой деятельности к сумме знаков и знаковым действиям. “Нет ни одного элемента человеческого сознания, которому не соответствовало бы что-то из [мира] слова... Слово, которое человек употребляет, [есть] сам человек... Поскольку, таким образом, мой язык есть совокупная сумма меня самого, то человек есть мышление” (W, 241). И если раньше такого рода редукционизм вызывал опасения и критику, то в современной семиотической философии он вполне принимается — опять-таки в духе прагматизма — как удобная, операциональная философская теория. Сбылось предсказание Пирса о том, что семиотике, в его время бывшей неизведанной землей, суждено в будущем превратиться в широкую и важную область исследований.

“Принцип Пирса”, о котором (в изложении У. Джемса) ранее уже шла речь, самим Пирсом был введен в связи с проблемой: как сделать ясными наши идеи. Один из способов достижения достаточно высокой (третьей) степени ясности состоял в рекомендации — рассмотреть “какого рода следствия, могущие иметь практическое значение, имеет, как мы считаем, объект нашего понятия (conception). Тогда наше понятие об этих следствиях и есть понятие об объекте”⁴Там же. С. 290.. Исследователи справедливо указывают на сложность и неясность принципа Пирса. И вовсе не случайно за прояснение и этого принципа, и других замыслов, идей Пирса взялся его ученик и друг У. Джемс. Именно благодаря его усилиям прагматизм приобрел вид достаточно четкого учения, оказавшего немалое влияние на философию и культуру, в особенности, конечно, там, где он возник, т е в Соединенных Штатах Америки.

Уильям Джемс

Уильям Джемс (1842 — 1910) начинал учиться живописи в Ньюпорте, потом поступил в Научную школу Гарвардского университета, которую два года спустя покинул, став студентом Гарвардской медицинской школы. Во время учебы он участвовал в научной экспедиции на Амазонку. Затем Джемс отправился в Германию, где также изучал медицину; вернувшись в Гарвард, он в 1868 г. стал доктором медицины⁵Essays in philosophy. Ed. Houston Peterson. N.Y., 1960. P. 261-262. Некоторое время после этого Джемс пережил тяжелый нервный кризис, который он преодолел в 1870 г, когда пришло серьезное увлечение философией Шарля Ренувье. Свою неопубликованную в то время философскую рукопись, вышедшую после его смерти под названием “Некоторые проблемы философии”, он посвятил памяти Ренувье, влияние которого, как отмечал Джемс, сказалось прежде всего в принятии принципа плюрализма, который впоследствии превратился в один из центральных в джеймсовской версии прагматизма.

В 1873 г по приглашению Президента Гарвардского университета У. Джемс стал профессором анатомии и физиологии, но довольно скоро — через психологию — пришел к философским исследованиям и преподаванию философии, но в ее особом понимании, определяемом идеями постепенно формируемого им оригинального учения. Подрядившись быстро написать популярную работу по психологии для одной из книжных серий, Джемс вместо этого создал двухтомный фундаментальный труд “Принципы психологии” (1890). Важной вехой на пути становления Джемса стала статья 1878 г “Замечания к спенсеровскому определению мышления (mind) как соответствия (correspondence)”. На примере учения Г. Спенсера в ней разбиралось и отвергалось понимание ума, мышления как пассивной, чисто механической деятельности⁶Там же. P. 262.. В 1897 г появился том философских работ У. Джемса “Воля к вере и другие очерки популярной философии” Джемс стал известным, влиятельным философом и психологом, читал, и с большим успехом, лекции в США и в Европе. Его “разговор” со слушателями носил характер прямого, глубокого, искреннего диалога. В 1899 г он опубликовал книгу “Разговоры с преподавателями психологии и студентами о некоторых жизненных идеях”. Другие важнейшие сочинения У. Джемса: “Прагматизм” (1907; русский перевод 1910 г.); “Плюралистский универсуум” (1909; русский перевод — “Вселенная с плюралистической точки зрения”, 1911); “Многообразие религиозного опыта” (1902; русский перевод 1910 г.).

Учение У. Джемса отличает прежде всего специфическое понимание сущности, задач и предмета философии, а также взаимоотношения различных философских концепций. У. Джемс исходит из того, что каждый из нас имеет свою философию. “Ведь та философия, которая так важна в каждом из нас, — пишет он, — не есть нечто технически определенное, специальное. Она — наше более или менее смутное чувство того, что представляет собой жизнь в своих глубине и значении. Эта философия только отчасти заимствована из книг. Она — наш индивидуальный способ воспринимать и чувствовать биение пульса космической жизни”⁷Джемс У. Прагматизм. С. 9.. Нужно обладать верой в философию, но это возможно лишь в случае, если она будет близка глубинам и разнообразию человеческой жизни, коренящейся в несходстве и богатстве индивидуальных темпераментов и интересов. Сказанное означает для Джемса недоверие к профессиональной философии, а если нужно, и отказ от нее, когда она замыкается в мире абстракций, чисто словесных решений, закоснелых принципов, “мнимых абсолютов и начал”⁸Там же. С. 37..

Другая особенность прагматизма Джемса — опора на воззрение и метод, именуемые “радикальным эмпиризмом”. Прагматизм, подчеркивает он, “обращается к конкретному, доступному, к фактам, к действию, к власти. Это означает искренний отказ от рационалистического метода и признание господства метода эмпирического. Это означает открытый воздух, многообразие живой природы, противопоставление догматизму, искусственности, притязаниям на законченную истину”⁹Там же.. Радикальный эмпиризм Джемса опирается на некоторые понятия, традиционные для эмпиризма, но получившие в прагматизме особое толкование. Опыт — единственная высшая инстанция познания — для Джемса, с одной стороны есть поток сознания, поток переживаний, а с другой, лишь иное название для человеческой практической деятельности, всегда имеющей свои результаты и следствия.

Из потока сознания выделяются в качестве базовых ощущения; тем самым Джемс как будто примыкает к традициям сенсуализма. Однако в отличие от сенсуализма Джемс отказывается обсуждать в философии вопрос об источнике ощущений: они приходят, утверждает он, “неизвестно откуда”¹⁰Там же. С. 149.. Правда, ощущения в психологии и философии прагматизма все равно котируются достаточно высоко: благодаря ощущениям в сознании “наличествуют” отношения реальности, а также совокупность истин, высказываемых относительно и ощущений, и отношений.

Путь от ощущений к понятию вещи в интерпретации Джемса прокладывается благодаря не познанию, а, главным образом, воле. Связанные с волей акты первенствуют над познавательной стороной деятельности: ощущения, восприятия существуют, по Джемсу, “ради” волевых актов. Поэтому “вещь” — продукт воли, результат, конструкт, зависящий от человеческого целеполагающего действия и средств, выбранных для реализации цели. «Объявляя основой опыта ощущения, Джемс непосредственно примыкает к сенсуализму Беркли, Юма и Маха... Но взгляды Джемса несколько отличаются от махистских. Для него вещи как нечто неопределенное не даны в опыте, выступающем как нерасчлененный поток, или хаос, ощущений, а берутся, выделяются или “вырезаются” из него самим субъектом, усилием его воли»¹¹Мельвиль Ю. К. Прагматизм. С. 91.. Что касается достоверности опытного знания, то как раз здесь играет решающую роль особая интерпретация Джемсом принципа Пирса. “В основе всех находимых нами между нашими мыслями (утверждениями) различий — даже самого тонкого и субтильного свойства — лежит следующий конкретный факт: ни одно из них не настолько тонко, чтобы выражаться как-нибудь иначе, чем в виде некоторой возможной разницы в области практики. Поэтому чтобы добиться полной ясности в наших мыслях о каком-либо предмете, мы должны только рассмотреть, какие практические следствия содержаться в этом предмете, т. е. каких мы должны ожидать от него ощущений и к каким реакциям со своей стороны мы должны подготовиться”¹²Джемс У. Прагматизм. С. 34..

Более общие философские выводы Джемса таковы. “Субъективное, человеческое на всем оставляет свой след”¹³Там же. С. 45.. Некоей независимой от человека, застывшей и неизменной истины не существует, а если бы она и существовала, то была бы подобна мертвой сердцевине живого дерева. Собственно, говорить следует не об “истине”, а об “истинах”, которые плюральны — соответственно множеству индивидов, которые для себя добывают истины и ими обладают. Вот почему Джемс говорил о своей позиции, что это — индивидуализм и плюрализм. “Действительность нема, она ничего не говорит о себе. Мы говорим за нее”¹⁴Там же. С. 150.. А то, что именно мы о ней говорим, зависит от наших воли и выбора, от конкретности опыта, от уникальности исторической ситуации осуществляющего опыт индивида. Результат всегда индивидуален, субъективен, а потому плюрален. Вот почему Джемс отвергал как материализм, для которого дух в мире оказывается “чужестранцем”, так и идеализм спиритуалистического, абсолютистского характера.

Джемс решительно и доказательно опровергал абсолютный идеализм — отчасти потому, что в первое десятилетие XX в. наблюдал нарастание его влияния, о чем говорил в книге “Плюралистический универсуум” (в русском переводе — “Вселенная с плюралистической точки зрения”). Для сторонников абсолютного идеализма (например, идеализма Гегеля и его последователей конца XIX — начала XX в. Брэдли и Ройса) “быть” значит стать объектом по отношению к абсолюту, который изображается как некий “субъект”, который все познает, “знает” и даже действует. Но ведь абсолют, настаивает Джемс, не действует и не страдает, не любит и не ненавидит. Познавать и действовать может лишь человек, реальный индивид, притом исключительно в мире собственного относительного опыта¹⁵См.: Джемс У. Вселенная с плюралистической точки зрения. М., 1911. С. 20, 25., притом переплетенного с опытом других людей. “Мир, в котором каждый из нас чувствует себя в интимном кругу своего дома, есть мир существ, имеющих историю, их истории сплетаются с нашей историей, и мы можем придти к ним на помощь в превратностях их судьбы и рассчитывать на помощь с их стороны. В этом удовлетворении абсолют отказывает нам; мы не можем ни помочь ему, ни повредить, так как он пребывает вне истории. Несомненно, что заслуга философии — показать, что та самая жизнь, которую мы ведем, реальна и важна”¹⁶Там же.. И плюрализм, избавляясь от призрака абсолютного, изгоняет, согласно Джемсу, “великого разрушителя реальности”, изгоняет также и интеллектуализм послекантовской “абсолютистской” философии.

Теоретик прагматизма спешит заверить, что он вовсе не намеревается тем самым устранять рационализм. Напротив, свою цель он усматривает в “сохранении рациональности в мире" и обнаружении той рациональности, которая заключена в потоке чувственного опыта¹⁷Там же.. Подобно этому Джемс уверяет, что он отнюдь не стремится к полной дискредитации философии Гегеля и его диалектического метода, а хочет лишь обнаружить подлинную суть гегелевской диалектики. “В чем же состоит диалектический метод? Этот метод сам является частью гегелевского воззрения или интуиции, и притом той части, которая находит наибольший отклик в эмпиризме и здравом смысле. По отношению к Гегелю совершили крупную несправедливость тем, что смотрели на него прежде всего и главным образом как на рационалиста. На самом деле это — наивно наблюдающий человек, одержимый лишь злополучной склонностью к техническому и логическому жаргону. Он становится в эмпирический поток вещей, и отдается впечатлению от того, что совершается. Его ум в действительности импрессионистичен”¹⁸Там же.. Джемс вслед за Гегелем признает, что вещам свойственно диалектическое движение. Но далее добавляет: объяснять такое движение гораздо правильнее с плюралистической точки зрения прагматизма, чем с монистической позиции абсолютного идеализма.

Существенное намерение и элемент прагматизма Джемса — обоснование религиозной веры. Он исходит из того, что с расцветом науки связан подрыв основ религиозного миросозерцания. Ученые, готов признать Джемс, настроены, особенно “в часы научной работы”, глубоко материалистически¹⁹Джемс У. Многообразие религиозного опыта. М., 1910. С. 479. и атеистически. Между тем остановиться на позициях материализма, именуемого “мрачным, тяжелым, похожим на кошмар мировоззрением”, отказаться от веры в Бога означало бы поражение философии, отказ от подлинной нравственности — такова точка зрения Джемса. Это был бы и отказ человека от своей неповторимой индивидуальности. Ибо Бог нужен именно конкретному индивиду как самое надежная опора в борьбе против тягот жизни, страданий, одиночества, в борьбе против зла и хаоса. Джемс не только не отрицает, но прямо признает, что Бог, религиозная вера утверждаются им не в некоем онтологическом значении (Бог есть, существует), а именно в прагматическом смысле: вера в Бога нужна человеку, спасительна для него. Религию он согласен считать гипотезой, которая, однако, может оказаться истиной. При этом возможны противоречия между наукой, не способной или не желающей подкрепить веру, и обращением человека к Богу. Верующего человека, даже если он ученый, это смущать не должно. На стороне верующего — исконно ему присущее право выбора, “право предаться своей личной вере на свой собственный риск”²⁰Джемс У. Зависимость веры от воли. СПб., 1904. С. VII., избрать любую религиозную гипотезу, опять-таки потому, что вера спасительна и “выгодна” человеку, неверие же — разрушительно для него.

Джон Дьюи

Среди теоретиков прагматизма самым большим, пожалуй, влиянием пользовался, особенно в США, Джон Дьюи (1859 1952), чья само стоятельная творческая деятельность развернулась на рубеже столетий и в XX в. Он преподавал сначала в Мичиганском, Чикагском университетах, а с 1901 по 1931 г. был профессором Колумбийского университета в Нью-Йорке. Основные сочинения Дьюи посвящены исследованию проблем педагогики (“Школа и общество”, 1899), теории человеческой природы, опыта и познания (“Человеческая природа и поведение”, 1922; “Опыт и природа”, 1925), философской логики (“Исследования по логической теории”, 1903; “Как мы мыслим”, 1910; “Очерки по экспериментальной логике”, 1916; “Логика: теория исследования”, 1938). В этих работах Дьюи развивает далее, но главным образом перерабатывает, видоизменяет фундаментальные принципы прагматизма.

В первые годы своей философской карьеры Дьюи попал под влияние неогегельянского идеализма, который к концу XIX в. доминировал в английских и американских университетах. Но затем он избавился от этого влияния, о чем рассказал в автобиографическом эссе “От абсолютизма к эмпиризму”, написанном уже в семидесятилетнем возрасте.

Главные философские и философско-педагогические идеи Дьюи вкратце таковы. Внимание Дьюи к философии сначала было опосредовано его глубоким интересом к педагогике. Он хотел сделать из педагогики обоснованную и тщательно разработанную дисциплину. Между тем ее состояние внушало ему серьезные опасения. Теория и практика образования и воспитания, подчеркивал Дьюи, лишены здоровой, прочной основы, что особенно пагубно, если иметь в виду цели демократического общества. В книге “Демократия и образование” (1916) он выступил как реформатор процесса обучения и педагогических дисциплин. Задача теоретического обоснования педагогики привела Дьюи к психологии и философии, а в них — к концепциям прагматизма. «Хотя Дьюи считал, что скорее люди и ситуации, чем книги, оказали главное воздействие на его жизнь, он делал исключение для “Принципов психологии” Джемса, книги, которая оказала мощнейшее, уникальное влияние на изменение направления его философского мышления. Биологические, динамические и объективные элементы “Приципов” с такими впечатляющими главами, как “Концепция”, “Дискриминация”, “Сравнение” и “Размышление”, прояснили для Дьюи тот аутентичный смысл “жизни в терминах жизни как действия”, какого он не смог найти в более застывшей традиции классической философии. Этой линии он и будет затем следовать — в течение более чем 60 лет своей жизни!»²²Там же. P. 382-383..

Вслед за Пирсом и Джемсом Дьюи продолжает идти по пути “поведенческого" (бихевиористского — от англ, behavior, поведение) толкования познания. Следствия для действия, поведения — вот что главное в человеческом познании, знании, рассуждении. Эту тенденцию прагматизма Дьюи усиливает и абсолютизирует на путях инструментализма.

“Сущность прагматистского инструментализма, — поясняет Дьюи, — состоит в том, чтобы понимать и познание, и практику как способы, позволяющие обеспечить благам — этим превосходным вещам всех видов — надежное существование в опыте”²³Dewey J. The quest for certainty. N.Y., 1929. P. 37, note.. Но для этого нужно, согласно Дьюи, постоянно уточнять понятие “опыт” — в том числе и корректируя его понимание, предложенное Джемсом. Последний был неправ, трактуя опыт как поток сознания. Элементы этого рода в опыте, конечно, есть; но опыт к ним отнюдь не сводится и не выводится из них. “Опыт означает прежде всего не познание, но способы деланья и страдания”²⁴Dewey J. On experience, nature and freedom. N.Y., 1960. P. 45.. Познание само производно от “деланья и страдания”. «Джемс назвал свою философию “радикальным эмпиризмом” в том смысле, что опыт для него является универсальным и включает в себя чувственный опыт, сверхчувственный (спиритический), религиозный и моральный. Дьюи еще больше расширяет понятие опыта, включая в него художественный, социальный и культурный. Опыт у Дьюи, по сути дела, охватывает всю человеческую жизнь, включая и взаимоотношения человека с природой и самую природу. О том, как Дьюи понимает опыт, можно судить по двум его характеристикам: “Опыт включает сновидения, нездоровье, болезнь, смерть, труд, войну, смятение, бессмысленность, ложь и заблуждение. Он включает трансцендентные системы, равно как и эмпирические; магию и суеверия так же, как и науку”. “Ценность понятия опыта для философской рефлексии состоит в том, что она означает как поле, солнце, облака и дождь, семена и урожай, так и человека, который трудится, составляет планы, изобретает, пользуется вещами, страдает и наслаждается. Опыт означает все, что переживается в опыте, деятельность и судьбы человека»²⁵Западная философия XX века. M., 1994. С. 43—44.. Итак, уточняющий момент, который вводит Дьюи, связан с важным и в принципе верным пониманием опыта как социально-практического процесса, как действия исторически определенного индивида.

Опыт бывает моим или вашим, он конкретно выступает в виде “индустриального”, политического, религиозного, эстетического, интеллектуального и т.д. опыта. Наконец, это опыт, осуществляемый в отношении какой-либо природной среды, причем независимое от сознания существование природы и социума настолько обеспечены, “показаны” и доказаны опытом, что специальные доказательства такого рода — не более чем философский курьез. Но отсюда отнюдь не следует, продолжает свою мысль Дьюи, что жизнь человека в мире опирается на прочные достоверности и гарантии. Напротив, ничто в окружающем универсууме не дает человеку успокоения и прочности: мир эмпирических вещей ненадежен, непридвидим, неконтролируем; зловеще настоящее, будущее также ненадежно и рискованно. “Человек боится потому, что он существует в страшном, ужасном мире. Мир полон риска и опасен”²⁶Dewey J. On experience, nature and freedom. P. 43.. В социальном мире события столь же неожиданны и насильственны. Казалось бы, этот пессимистический взгляд на мир должен лишить человека надежды и опоры. Тем не менее Дьюи, как и его предшественники, мыслил прагматизм не как философию, внушающую лишь страх и отчаяние, но как философию, помогающую решать сложные проблемы бытия.

На этом пути, полагает Дьюи, прагматизм должен разработать понятие “проблематическая ситуация”, или “ситуация сомнения”, — именно с тем, чтобы найти инструменты ее разрешения. Простейший пример проблематической ситуации — человек, нерешительно стоящий у развилки дорог и не знающий, в каком направлении двигаться дальше. В известном смысле она символизирует сложность, проблематичность жизненного выбора, столь часто осуществляемого человеком. При разрешении этой ситуации — как и вообще в процессе мысли, исследования — человек проходит через ряд стадий. “Дьюи различает в исследовании пять отдельных логических ступеней: (I) чувство затруднения, (II) его определение и определение его границ, (III) представление о возможном решении, (IV) развитие путем рассуждения об отношениях представления, (V) дальнейшие наблюдения, приводящие к признанию или отклонению, т. е. заключение уверенности или неуверенности”²⁷Мельвиль Ю. К. Прагматизм // Современная буржуазная философия. М„ 1972. С. 20..

Понятия, концепции возникают, согласно Дьюи, как способы разрешения возникшей проблемной (мыслительной, экзистенциальной) ситуации. Всякие понятия, в том числе научные, не суть копии какой-либо независимой реальности, а выступают лишь как создаваемые познающим и, главное, действующим человеком инструменты и планы действия. Понятие, идею, надо трактовать операционально, инструментально: “всякая идея” как таковая означает операцию, которая может быть осуществлена, а не нечто в актуальном существовании”²⁸Dewey J. The quest for certainty. P. 159.. Соответственно истина рассматривается как “успешность работы” по проверке надежности, эффективности этого интеллектуального инструментария.

Эта концепция Дьюи, развивающая далее и, возможно, доводящая до крайности утилитаристскую гносеологию прагматизма, неоднократно подвергалась критике как раз за неоправданное сведение истины и достоверного знания как такового лишь к практическому успеху, которого можно добиться с их помощью. Но Дьюи был непреклонен: все остальные идеи он считал не подтвержденными опытом абстрактными, праздными рассуждениями, которыми философия “засорила” так нуждающуюся в операциональных знаниях и ориентациях человеческую культуру. Надо заниматься, подчеркивал американский философ, не внутренними “проблемами философов”, а “человеческими проблемами”.

Особенно интересны и актуальны социально-философские, педагогические идеи Дьюи, связанные с критикой тоталитаризма, защитой демократии, обоснованием принципа демократических свобод применительно к образовательным процессам²⁹Дьюи Д. Свобода и культура. Лондон, 1963.. Следуя принципам прагматизма, Дьюи и в учении о демократии подчеркивает значение максимально конкретного подхода к возникающим проблемам, прояснения исходных понятий, такого воспитания индивидов, которое учит их кропотливой и преемственной демократической деятельности.

Дьюи прожил долгую жизнь. Он пользовался непререкаемым авторитетом на своей родине, в США; за рубежом до самой смерти он также считался самым известным американским философом. С его смертью влияние прагматизма как направления, которое уже и раньше шло на убыль, по существу прекратилось. Но прагматизм как особый способ мышления, как инструментально-прагматический метод, как бихевиористская ориентация в познании и понимании человека продолжает свою жизнь и свое влияние на современную философию.

Инструментализм, операционализм, бихевиоризм нередко встречали поддержку философствующих естествоиспытателей. Например, прагматизм (в версии Дьюи) в известной степени нашел продолжение в концепции Перси Уильяма Бриджмена (1882 — 1965), известного американского физика, лауреата Нобелевской премии, который, правда, не принимал термина “операционализм”, но трактовал обобщающие понятия как синонимы (уникального, единственного для каждого понятия) множества взаимосвязанных операций. Понятия стола, облака, как и понятия физической или математической теории, существуют, по Бриджмену, потому, что помогают “обработать” некоторые аспекты моего опыта. Идеи, изложенные Бриджменом в 1927 г. в книге “Логика современной физики”, в 30—40-х годах использовались им не только для интерпретации физического познания. Он пытался применить принципы инструментализма при истолковании понятий философии и наук об обществе.